Исповедь
Зощенко Михаил Михайлович
На страстной неделе бабка Фекла сильно разорилась— купила за двугривенный свечку и поставила ее перед угодником.
Фекла долго и старательно прилаживала свечку поближе к образу. А когда приладила, отошла несколько поодаль и, любуясь на дело своих рук, принялась молиться и просить себе всяких льгот и милостей взамен истраченного двугривенного.
Фекла долго молилась, бормоча себе под нос всякие свои мелкие просьбишки, потом,
стукнув лбом о грязный каменный пол, вздыхая и кряхтя, пошла к исповеди.
Исповедь происходила у алтаря за ширмой.
Бабка Фекла встала в очередь за какой-то древней старушкой и снова принялась мелко
креститься и бормотать. За ширмой долго не задерживали.
Исповедники входили туда и через минуту, вздыхая и тихонько откашливаясь, выходили, кланяясь угодникам.
«Торопится поп,— подумала Фекла.— И чего торопится? Не на пожар ведь. Неблаголепно ведет исповедь».
Фекла вошла за ширму, низко поклонилась попу и припала к ручке.
— Как звать-то? — спросил поп, благословляя.
— Феклой зовут.
— Ну, рассказывай, Фекла,— сказал поп,— какие грехи? В чем грешна? Не злословишь ли по-пустому? Не редко ли к богу прибегаешь?
— Грешна, батюшка, конечно,— сказала Фекла, кланяясь.
— Бог простит,— сказал поп, покрывая Феклу епитрахилью.— В бога-то веруешь ли? Не сомневаешься ли?
— В бога-то верую,— сказала Фекла.— Сын-то, конечно, приходит, например, выражается, осуждает, одним словом. А я-то верую.
— Это хорошо, матка,— сказал поп.— Не поддавайся легкому соблазну, А чего, скажи, сын-то говорит? Как осуждает?
— Осуждает,—сказала Фекла.— Это, говорит, пустяки —ихняя вера. Нету, говорит, не существует бога, хоть все небо и облака обыщи…
— Бог есть,— строго сказал поп.— Не поддавайся на это… А чего, вспомни, сын-то еще говорил?
— Да разное говорил.
— Разное! — сердито сказал поп.— А откуда все сие окружающее? Откуда планеты, звезды и луна, если бога-то нет? Сын-то ничего такого не говорил — откуда, дескать, все сие окружающее?Не химия ли это? Припомни — не говорил он об этом? Дескать, все это химия, а?
— Не говорил,— сказала Фекла, моргая глазами
— А может, и химия,— задумчиво сказал поп. Может, матка, конечно, и бога нету — химия все.
Бабка Фекла испуганно посмотрела на попа. По тот положил ей на голову епитрахиль и стал бормотать слова молитвы.
— Ну иди, иди,— уныло сказал поп.— Не задерживай верующих.
Фекла еще раз испуганно оглянулась на попа и вышла, вздыхая и смиренно покашливая. Потом подошла к своему угодничку, посмотрела на свечку, поправила обгоревший фитиль и вышла из церкви.
Фекла долго и старательно прилаживала свечку поближе к образу. А когда приладила, отошла несколько поодаль и, любуясь на дело своих рук, принялась молиться и просить себе всяких льгот и милостей взамен истраченного двугривенного.
Фекла долго молилась, бормоча себе под нос всякие свои мелкие просьбишки, потом,
стукнув лбом о грязный каменный пол, вздыхая и кряхтя, пошла к исповеди.
Исповедь происходила у алтаря за ширмой.
Бабка Фекла встала в очередь за какой-то древней старушкой и снова принялась мелко
креститься и бормотать. За ширмой долго не задерживали.
Исповедники входили туда и через минуту, вздыхая и тихонько откашливаясь, выходили, кланяясь угодникам.
«Торопится поп,— подумала Фекла.— И чего торопится? Не на пожар ведь. Неблаголепно ведет исповедь».
Фекла вошла за ширму, низко поклонилась попу и припала к ручке.
— Как звать-то? — спросил поп, благословляя.
— Феклой зовут.
— Ну, рассказывай, Фекла,— сказал поп,— какие грехи? В чем грешна? Не злословишь ли по-пустому? Не редко ли к богу прибегаешь?
— Грешна, батюшка, конечно,— сказала Фекла, кланяясь.
— Бог простит,— сказал поп, покрывая Феклу епитрахилью.— В бога-то веруешь ли? Не сомневаешься ли?
— В бога-то верую,— сказала Фекла.— Сын-то, конечно, приходит, например, выражается, осуждает, одним словом. А я-то верую.
— Это хорошо, матка,— сказал поп.— Не поддавайся легкому соблазну, А чего, скажи, сын-то говорит? Как осуждает?
— Осуждает,—сказала Фекла.— Это, говорит, пустяки —ихняя вера. Нету, говорит, не существует бога, хоть все небо и облака обыщи…
— Бог есть,— строго сказал поп.— Не поддавайся на это… А чего, вспомни, сын-то еще говорил?
— Да разное говорил.
— Разное! — сердито сказал поп.— А откуда все сие окружающее? Откуда планеты, звезды и луна, если бога-то нет? Сын-то ничего такого не говорил — откуда, дескать, все сие окружающее?Не химия ли это? Припомни — не говорил он об этом? Дескать, все это химия, а?
— Не говорил,— сказала Фекла, моргая глазами
— А может, и химия,— задумчиво сказал поп. Может, матка, конечно, и бога нету — химия все.
Бабка Фекла испуганно посмотрела на попа. По тот положил ей на голову епитрахиль и стал бормотать слова молитвы.
— Ну иди, иди,— уныло сказал поп.— Не задерживай верующих.
Фекла еще раз испуганно оглянулась на попа и вышла, вздыхая и смиренно покашливая. Потом подошла к своему угодничку, посмотрела на свечку, поправила обгоревший фитиль и вышла из церкви.
Смотрите также
