Новые галоши
Воронкова Любовь Фёдоровна
Наступила настоящая зима. По льду через реку протянулась дорога. На стёклах мороз нарисовал всё, что ему вздумалось. И на улицах залёг глубокий снег.
– Танюшка, ты одевайся как следует, – сказала бабушка, – теперь не лето.
И принесла ей из чулана зимнее пальто с меховым воротником и вязаный шерстяной платок. А через несколько дней мать привезла Тане из города галоши на валенки. Галоши были новенькие, блестящие. Если проведёшь по ним пальцем, они так и заскрипят, так и запоют! А когда Таня вышла на улицу, следы её печатались на снегу, как пряники. Алёнка полюбовалась на Танины галоши, даже рукой их потрогала.
– Какие новые! – сказала она.
Таня посмотрела на Алёнку, подумала.
– Ну, а хочешь, давай разделим? – сказала она. – Тебе одну галошу и мне одну…
Алёнка засмеялась:
– А давай!
Но посмотрела на свои валенки и сказала:
– Да она мне не влезет – очень валенки велики. Вон у них носы-то какие!
Подружки прошлись по улице – во что бы поиграть? Алёнка сказала:
– Пойдём на пруд, на льду покатаемся!
– На пруду-то хорошо, – сказала Таня, – только там прорубь.
– Ну и что ж?
– А мне бабушка не велела на прорубь ходить.
Алёнка оглянулась на Танину избу:
– Ваша изба вон где, а пруд вон где. Бабушка-то увидит, что ли?
Таня и Алёнка сбегали на пруд, покатались на льду. А домой вернулись – ничего бабушке не сказали.
Но бабушка пошла на пруд за водой, вернулась и говорит:
– Татьянка! А ты всё-таки опять к проруби бегала?
Таня вытаращила на бабушку глаза:
– А как же ты, бабушка, увидала?
– Я тебя-то не видела, а вот следы твои видела, – сказала бабушка. – У кого ж ещё такие новые галоши есть? Ох, не слушаешься ты, Таня, бабушку!
Таня опустила глаза, помолчала, подумала, а потом сказала:
– Бабушка, я больше не буду не слушаться!
– Танюшка, ты одевайся как следует, – сказала бабушка, – теперь не лето.
И принесла ей из чулана зимнее пальто с меховым воротником и вязаный шерстяной платок. А через несколько дней мать привезла Тане из города галоши на валенки. Галоши были новенькие, блестящие. Если проведёшь по ним пальцем, они так и заскрипят, так и запоют! А когда Таня вышла на улицу, следы её печатались на снегу, как пряники. Алёнка полюбовалась на Танины галоши, даже рукой их потрогала.
– Какие новые! – сказала она.
Таня посмотрела на Алёнку, подумала.
– Ну, а хочешь, давай разделим? – сказала она. – Тебе одну галошу и мне одну…
Алёнка засмеялась:
– А давай!
Но посмотрела на свои валенки и сказала:
– Да она мне не влезет – очень валенки велики. Вон у них носы-то какие!
Подружки прошлись по улице – во что бы поиграть? Алёнка сказала:
– Пойдём на пруд, на льду покатаемся!
– На пруду-то хорошо, – сказала Таня, – только там прорубь.
– Ну и что ж?
– А мне бабушка не велела на прорубь ходить.
Алёнка оглянулась на Танину избу:
– Ваша изба вон где, а пруд вон где. Бабушка-то увидит, что ли?
Таня и Алёнка сбегали на пруд, покатались на льду. А домой вернулись – ничего бабушке не сказали.
Но бабушка пошла на пруд за водой, вернулась и говорит:
– Татьянка! А ты всё-таки опять к проруби бегала?
Таня вытаращила на бабушку глаза:
– А как же ты, бабушка, увидала?
– Я тебя-то не видела, а вот следы твои видела, – сказала бабушка. – У кого ж ещё такие новые галоши есть? Ох, не слушаешься ты, Таня, бабушку!
Таня опустила глаза, помолчала, подумала, а потом сказала:
– Бабушка, я больше не буду не слушаться!
Смотрите также
