Мышарик
Бианки Виталий Валентинович
Когда снег покрыл землю, в избе стали нас донимать мыши. Мой сынишка поставил на них мышеловку-живоловку.
Утром смотрим — приманка съедена и в мышеловке лежит мёртвая мышь. Полевая мышь: крупная, с блестящим чёрным ремешком на спине.
В поле голодно стало — вот она и пришла в избу. Это понятно.
Но почему она мёртвая?
Рассмотрели, — череп у неё прогрызен и мозг выеден. Кто это сделал? Какой хищник мог протиснуться сквозь частую проволоку живоловки, такую частую, что даже мыши сквозь неё не пролезть?
Вечером сынишка опять насторожил живоловку. И мы легли спать. Я скоро заснул, а он, оказывается, не спал — караулил. Ночь была лунная.
— И вот, — рассказал он утром, — когда все заснули и всё затихло, из-под пола вылезла большая мышь. Она села на задние лапки, пошевелила усами и потом сразу побежала к мышеловке. Вошла в неё и дёрг за приманку!
На полу белый свет из окна — мне всё видно.
Трык! — дверца захлопнулась, воровка попалась. Со страху она забилась в уголок и больше не трогала приманки. Я всё не сплю: смотрю, что дальше будет.
Вдруг катится к мышеловке мышарик.
— Кто? — перебил я сынишку.
— Мышарик. Ну, знаешь, я такой придумал — девочек пугать,
— Ничего не знаю, — сказал я. — Какой такой «мышарик»? Как так пугать?
— Ну, такой шарик, блестящий. От детского бильярда, знаешь? Я попросил маму, она мне зашила его в серенькую тряпочку. А сзади хвостик тряпичный. Покатишь по полу — он, совсем как мышка, бежит. Только хвостик по полу шлёпает. Да всё равно девочки боятся: думают, настоящий, да ещё какой-нибудь очень страшный, кусачий.
— Так это ты свой мышарик к мышеловке покатил?
— Совсем не я. Какой ты непонятный! Живой мышарик. Он сам.
— Бежит и хвостом по полу шлёпает?
— Нет, у этого хвостик не шлёпал.
— Гм… Ну, дальше?
— Ну, он к мышеловке. Вытянулся тоненькой колбаской и скользнул между двух проволок.
Вот мышь испугалась! Бегает по мышеловке.
А мышарик прыг! — прямо ей на спину» Мышь и упала мёртвая.
Мышарик посидел-посидел у неё на голове. Потом скатился — и к приманке. Приманку съел, ещё рыльце поднял и марш из мышеловки. Под твою кровать закатился.
— Стой, — опять перебил я сынишку. — А рыльце у него какое, видел?
— Видел. Длинноносенькое, хоботком. Только не такой хобот, как у слона, а востренький.
— А! — сказал я. — Тогда всё понимаю. Это землерой. Самый крошечный зверь, сродни кроту и ежу. Он жуков ест и вот даже с крупной мышью справляется. Он и в избу к нам за мышами пришёл.
— Это он в лесу землерой, — сказал сынишка. — А в избе земли нет. Я так и буду его звать — мышарик.
— Ну что ж, зови.
Утром смотрим — приманка съедена и в мышеловке лежит мёртвая мышь. Полевая мышь: крупная, с блестящим чёрным ремешком на спине.
В поле голодно стало — вот она и пришла в избу. Это понятно.
Но почему она мёртвая?
Рассмотрели, — череп у неё прогрызен и мозг выеден. Кто это сделал? Какой хищник мог протиснуться сквозь частую проволоку живоловки, такую частую, что даже мыши сквозь неё не пролезть?
Вечером сынишка опять насторожил живоловку. И мы легли спать. Я скоро заснул, а он, оказывается, не спал — караулил. Ночь была лунная.
— И вот, — рассказал он утром, — когда все заснули и всё затихло, из-под пола вылезла большая мышь. Она села на задние лапки, пошевелила усами и потом сразу побежала к мышеловке. Вошла в неё и дёрг за приманку!
На полу белый свет из окна — мне всё видно.
Трык! — дверца захлопнулась, воровка попалась. Со страху она забилась в уголок и больше не трогала приманки. Я всё не сплю: смотрю, что дальше будет.
Вдруг катится к мышеловке мышарик.
— Кто? — перебил я сынишку.
— Мышарик. Ну, знаешь, я такой придумал — девочек пугать,
— Ничего не знаю, — сказал я. — Какой такой «мышарик»? Как так пугать?
— Ну, такой шарик, блестящий. От детского бильярда, знаешь? Я попросил маму, она мне зашила его в серенькую тряпочку. А сзади хвостик тряпичный. Покатишь по полу — он, совсем как мышка, бежит. Только хвостик по полу шлёпает. Да всё равно девочки боятся: думают, настоящий, да ещё какой-нибудь очень страшный, кусачий.
— Так это ты свой мышарик к мышеловке покатил?
— Совсем не я. Какой ты непонятный! Живой мышарик. Он сам.
— Бежит и хвостом по полу шлёпает?
— Нет, у этого хвостик не шлёпал.
— Гм… Ну, дальше?
— Ну, он к мышеловке. Вытянулся тоненькой колбаской и скользнул между двух проволок.
Вот мышь испугалась! Бегает по мышеловке.
А мышарик прыг! — прямо ей на спину» Мышь и упала мёртвая.
Мышарик посидел-посидел у неё на голове. Потом скатился — и к приманке. Приманку съел, ещё рыльце поднял и марш из мышеловки. Под твою кровать закатился.
— Стой, — опять перебил я сынишку. — А рыльце у него какое, видел?
— Видел. Длинноносенькое, хоботком. Только не такой хобот, как у слона, а востренький.
— А! — сказал я. — Тогда всё понимаю. Это землерой. Самый крошечный зверь, сродни кроту и ежу. Он жуков ест и вот даже с крупной мышью справляется. Он и в избу к нам за мышами пришёл.
— Это он в лесу землерой, — сказал сынишка. — А в избе земли нет. Я так и буду его звать — мышарик.
— Ну что ж, зови.
Смотрите также
