История
Дмитриев Иван Иванович
Столица роскоши, искусства и наук
Пред мужеством и силой пала;
Но хитрым мастерством художнических рук
Еще она блистала
И победителя взор дикой поражала.
Он с изумлением глядит на истукан
С такою надписью: «Блюстителю граждан,
Отцу отечества, утехе смертных рода,
От благодарного народа».
Царь-варвар тронут был
Столь новой для него и благородной данью»
Влеком к невольному вниманью,
В молчаньи долго глаз он с лика не сводил.
«Хочу, сказал потом, — узнать его деянья» -
И вмиг толмач его, разгнув бытописанья,
Читает вслух: «Сей царь, бич подданных своих,
Родился к гибели и посрамленью их:
Под скипетром его железным
Закон безмолствовал, дух доблести упал,
Достойный гражданин считался бесполезным,
А раб коварством путь к господству пролагал».
В таком-то образе Историей правдивой
Потомству предан был Отечества Отец.
«Чему же верить мне?» — воскликнул, наконец,
Смятенный скиф. «Монарх боголюбивой! —
Согнувшись до земли, вельможа дал ответ. —
Я, раб твой, при Царях полвека пресмыкался;
Сей памятник в моих очах сооружался,
Когда еще тиран был бодр и в цвете лет;
А повесть, сколько я могу припомнить ныне,
О нем и прочем вышла в свет
Гораздо по его кончине».
Пред мужеством и силой пала;
Но хитрым мастерством художнических рук
Еще она блистала
И победителя взор дикой поражала.
Он с изумлением глядит на истукан
С такою надписью: «Блюстителю граждан,
Отцу отечества, утехе смертных рода,
От благодарного народа».
Царь-варвар тронут был
Столь новой для него и благородной данью»
Влеком к невольному вниманью,
В молчаньи долго глаз он с лика не сводил.
«Хочу, сказал потом, — узнать его деянья» -
И вмиг толмач его, разгнув бытописанья,
Читает вслух: «Сей царь, бич подданных своих,
Родился к гибели и посрамленью их:
Под скипетром его железным
Закон безмолствовал, дух доблести упал,
Достойный гражданин считался бесполезным,
А раб коварством путь к господству пролагал».
В таком-то образе Историей правдивой
Потомству предан был Отечества Отец.
«Чему же верить мне?» — воскликнул, наконец,
Смятенный скиф. «Монарх боголюбивой! —
Согнувшись до земли, вельможа дал ответ. —
Я, раб твой, при Царях полвека пресмыкался;
Сей памятник в моих очах сооружался,
Когда еще тиран был бодр и в цвете лет;
А повесть, сколько я могу припомнить ныне,
О нем и прочем вышла в свет
Гораздо по его кончине».
Смотрите также
