Страшный рассказ
Чарушин Евгений Иванович
Мальчики Шура и Петя остались одни.
Они жили на даче — у самого леса, в маленьком домике. В этот вечер папа и мама у них ушли к соседям в гости.
Когда стемнело, Шура и Петя сами умылись, сами разделись и легли спать в свои постельки. Лежат и молчат. Ни папы, ни мамы нет. В комнате темно. И в темноте по стене кто-то, ползает — шуршит; может быть — таракан, а может быть — кто другой!…
Шура и говорит со своей кровати:
— Мне совсем и не страшно.
— Мне тоже совсем не страшно, — отвечает Петя с другой кровати.
— Мы воров не боимся, — говорит Шура.
— Людоедов тоже не боимся, — отвечает Петя.
— И тигров не боимся, — говорит Шура.
— Они сюда и не придут, — отвечает Петя.
И только Шура хотел сказать, что он и крокодилов не боится, как вдруг они слышат — за дверью, в сенях, кто-то негромко топает ногами по полу: топ.… топ.… топ.… шлёп.… шлёп… топ… топ….
Как бросится Петя к Шуре на кровать! Они закрылись с головой одеялом, прижались друг к другу. Лежат тихо-тихо, чтобы их никто не услышал.
— Не дыши, — говорит Шура Пете.
— Я не дышу.
Топ… топ… шлёп… шлёп… топ… топ… шлёп… шлёп…
А через одеяло всё равно слышно, как кто-то за дверью ходит и ещё пыхтит вдобавок.
Но тут пришли папа с мамой. Они открыли крыльцо, вошли в дом, зажгли свет. Петя и Шура им всё рассказали. Тут мама с папой зажгли ещё одну лампу и стали смотреть по всем комнатам, во всех углах. Нет никого.
Пришли в сени. Вдруг в сенях вдоль стены кто-то как пробежит в угол… Пробежал и свернулся в углу шариком. Смотрят — да это ёжик!
Он, верно, из леса забрался в дом. Хотели его взять в руки, а он дёргается и колет колючками. Тогда закатали его в шапку и унесли в чулан. Дали молока в блюдце и кусок мяса. А потом все заснули. Этот ёжик так и жил с ребятами на даче всё лето. Он и потом пыхтел и топал ногами по ночам, но никто уже его не боялся.
Они жили на даче — у самого леса, в маленьком домике. В этот вечер папа и мама у них ушли к соседям в гости.
Когда стемнело, Шура и Петя сами умылись, сами разделись и легли спать в свои постельки. Лежат и молчат. Ни папы, ни мамы нет. В комнате темно. И в темноте по стене кто-то, ползает — шуршит; может быть — таракан, а может быть — кто другой!…
Шура и говорит со своей кровати:
— Мне совсем и не страшно.
— Мне тоже совсем не страшно, — отвечает Петя с другой кровати.
— Мы воров не боимся, — говорит Шура.
— Людоедов тоже не боимся, — отвечает Петя.
— И тигров не боимся, — говорит Шура.
— Они сюда и не придут, — отвечает Петя.
И только Шура хотел сказать, что он и крокодилов не боится, как вдруг они слышат — за дверью, в сенях, кто-то негромко топает ногами по полу: топ.… топ.… топ.… шлёп.… шлёп… топ… топ….
Как бросится Петя к Шуре на кровать! Они закрылись с головой одеялом, прижались друг к другу. Лежат тихо-тихо, чтобы их никто не услышал.
— Не дыши, — говорит Шура Пете.
— Я не дышу.
Топ… топ… шлёп… шлёп… топ… топ… шлёп… шлёп…
А через одеяло всё равно слышно, как кто-то за дверью ходит и ещё пыхтит вдобавок.
Но тут пришли папа с мамой. Они открыли крыльцо, вошли в дом, зажгли свет. Петя и Шура им всё рассказали. Тут мама с папой зажгли ещё одну лампу и стали смотреть по всем комнатам, во всех углах. Нет никого.
Пришли в сени. Вдруг в сенях вдоль стены кто-то как пробежит в угол… Пробежал и свернулся в углу шариком. Смотрят — да это ёжик!
Он, верно, из леса забрался в дом. Хотели его взять в руки, а он дёргается и колет колючками. Тогда закатали его в шапку и унесли в чулан. Дали молока в блюдце и кусок мяса. А потом все заснули. Этот ёжик так и жил с ребятами на даче всё лето. Он и потом пыхтел и топал ногами по ночам, но никто уже его не боялся.
Смотрите также
